gregormichael
07.09.2007, 13:50
Когда в присутствии моего приятеля Миши Америку называют страной свободы, он морщится, как от зубной боли, и уточняет: - Страна законов - да, страна свободы - ни в коем случае. Что же это за свобода, если нельзя ловить рыбу в реке, если нельзя поставить палатку в лесу, если на пляже можно купаться только под наблюдением спасателей?!
Всю сознательную жизнь Миша занимался тем что сейчас называется экстримом. Покорял алтайские вершины, сплавлялся по рекам Кольского полуострова, проехал на велосипеде в одиночку от Иерусалима до Табы
через пустыню Негев. Когда Миша очутился в Америке, от больших подвигов пришлось отказаться из-за хронической нехватки времени, но провести
выходные на природе вдалеке от людских глаз само собой хотелось и даже очень. Вскоре Миша понял, что на северо-востоке США, где он обосновался,
эта задача неразрешима хотя бы из-за того что ничьей земли здесь просто нет. Любой кусочек природы, как оказалось, имеет конкретного владельца,
а в лучшем случае является заповедником, куда разрешается приехать только в дневное время и побродить по тропинкам, любуясь любителями
шашлыков и пива, выехавшими на пикник. Однажды Миша не выдержал. В одном из заповедников поставил машину на самой дальней стоянке и разбил палатку на ночь в самом, как ему казалось, глухом месте. Был оштрафован на крупную сумму и за машину и за палатку. Больше подобных попыток не предпринимал.
Конечно, совсем на месте Миша не сидел. Я думаю, что он объехал все заповедники в радиусе 300 миль. Места там оказались действительно роскошными, но останавливаться всегда приходилось на так называемых
кемпграундах, где место для палатки нужно бронировать за месяц, покупать дрова и даже сжигать строго ограниченное число поленьев. Такое общение с
природой утоляло тоску по воле, как утоляет жажду морская вода. Только в Йеллоустоуне Мише показалось, что его мечта может сбыться хотя бы на
одну ночь. Желающих ночевать на стоянке в лесу среди туристов не нашлось. Миша с таким же одержимым приятелем поставили одинокую палатку, устроились, прочитали предупреждение, что держать еду открытой опасно, но особого значения ему не придали. Когда стемнело, развели костерок, закипятили чай, налили по первой, развернули еду. И тут из леса, видимо
на запах колбасы, появился здоровенный медведь и направился к костру.
Срочно спрятали еду, как могли подняли шум. Медведь ушел. Снова развернули еду, подняли стопари. Медведь не заставил себя ждать, но отпугнуть его во второй раз оказалось труднее. Полезли в палатку трезвыми, злыми и голодными. Миша с тоской вспомнил о Сибири, где медведи были, но свое место знали так же как и остальные обитатели тех мест.
Время обладает удивительной способностью разрешать любые проблемы. В конце концов нашлось чудесное лесное озеро. Разумеется, озеро это в заповеднике, но неподалеку от Аппалачинской тропы, и туристы иногда останавливаются в этом месте на отдых. Так что палатка и костер там особого внимания не привлекают. В пятницу вечером прямо с работы Миша
приезжает в соседний городок, паркует машину на тихой улице, пересаживается на велосипед и едет примерно шесть миль. Перетаскивает велосипед и рюкзак через небольшую каменистую ложбинку, ставит палатку. После зтого купается, ловит рыбу и радуется жизни до воскресного вечера.
Костер после наступления темноты Миша не разжигает, справедливо опасаясь патрульного вертолета. Но без костра обойтись легко. Еще с советских времен у Миши есть крохотный примус, изготовленный из космических
сплавов на номерном заводе. Пламени этого примуса почти не видно, но литр воды на нем закипает минуты за две.
Начало очередных выходных не очень отличалось от многих предыдущих. Ко времени, когда окончательно стемнело, Миша уже сварил уху из хорошего окуня и пары ершей, решил дать ей настояться и задремал. Ну кому бы пришло в голову, что с этой недели заповедник присоединился к спутниковой системе раннего обнаружения лесных пожаров.
Сверхчувствительный детектор инфракрасного излучения на спутнике обнаружил мишин примус, бортовой компьютер вычислил координаты и послал сигнал тревоги на пульт рейнджера. Тот пару раз кликнул мышкой и убедился, что плановых туристов в этом месте нет. Передал сообщение вертолетчикам. Пилот поднял машину в воздух, подлетел к озеру и взял в
свое “ведро” больше кубометра воды. Потом завис над точкой с указанными координатами, посветил фарой, увидел сомкнутые кроны деревьев и на всякий случай опорожнил все ведро. Мишу вместе с примусом, велосипедом и прочим барахлом снесло вниз по косогору в прибрежные кусты. Он отделался
царапинами и синяками, а вот палатку пришлось покупать новую. Когда я спросил сильно ли он испугался, Миша мечтательно улыбнулся и
сказал:
- Не поверишь, но не очень. Просто когда я дремал, мне приснилось, что мы спускаемся по реке Кутсайоки и подходим к порогу “Горка”. Теперь задним числом понимаю, что шум вертолета во сне принял за рев порога. Потом я очутился в быстрой воде, и подумал, что меня выбросило с катамарана. Немного удивился, что на мне нет спасжилета, и решил, что вчера сильно перебрали. После этого пугаться было поздно.
Всю сознательную жизнь Миша занимался тем что сейчас называется экстримом. Покорял алтайские вершины, сплавлялся по рекам Кольского полуострова, проехал на велосипеде в одиночку от Иерусалима до Табы
через пустыню Негев. Когда Миша очутился в Америке, от больших подвигов пришлось отказаться из-за хронической нехватки времени, но провести
выходные на природе вдалеке от людских глаз само собой хотелось и даже очень. Вскоре Миша понял, что на северо-востоке США, где он обосновался,
эта задача неразрешима хотя бы из-за того что ничьей земли здесь просто нет. Любой кусочек природы, как оказалось, имеет конкретного владельца,
а в лучшем случае является заповедником, куда разрешается приехать только в дневное время и побродить по тропинкам, любуясь любителями
шашлыков и пива, выехавшими на пикник. Однажды Миша не выдержал. В одном из заповедников поставил машину на самой дальней стоянке и разбил палатку на ночь в самом, как ему казалось, глухом месте. Был оштрафован на крупную сумму и за машину и за палатку. Больше подобных попыток не предпринимал.
Конечно, совсем на месте Миша не сидел. Я думаю, что он объехал все заповедники в радиусе 300 миль. Места там оказались действительно роскошными, но останавливаться всегда приходилось на так называемых
кемпграундах, где место для палатки нужно бронировать за месяц, покупать дрова и даже сжигать строго ограниченное число поленьев. Такое общение с
природой утоляло тоску по воле, как утоляет жажду морская вода. Только в Йеллоустоуне Мише показалось, что его мечта может сбыться хотя бы на
одну ночь. Желающих ночевать на стоянке в лесу среди туристов не нашлось. Миша с таким же одержимым приятелем поставили одинокую палатку, устроились, прочитали предупреждение, что держать еду открытой опасно, но особого значения ему не придали. Когда стемнело, развели костерок, закипятили чай, налили по первой, развернули еду. И тут из леса, видимо
на запах колбасы, появился здоровенный медведь и направился к костру.
Срочно спрятали еду, как могли подняли шум. Медведь ушел. Снова развернули еду, подняли стопари. Медведь не заставил себя ждать, но отпугнуть его во второй раз оказалось труднее. Полезли в палатку трезвыми, злыми и голодными. Миша с тоской вспомнил о Сибири, где медведи были, но свое место знали так же как и остальные обитатели тех мест.
Время обладает удивительной способностью разрешать любые проблемы. В конце концов нашлось чудесное лесное озеро. Разумеется, озеро это в заповеднике, но неподалеку от Аппалачинской тропы, и туристы иногда останавливаются в этом месте на отдых. Так что палатка и костер там особого внимания не привлекают. В пятницу вечером прямо с работы Миша
приезжает в соседний городок, паркует машину на тихой улице, пересаживается на велосипед и едет примерно шесть миль. Перетаскивает велосипед и рюкзак через небольшую каменистую ложбинку, ставит палатку. После зтого купается, ловит рыбу и радуется жизни до воскресного вечера.
Костер после наступления темноты Миша не разжигает, справедливо опасаясь патрульного вертолета. Но без костра обойтись легко. Еще с советских времен у Миши есть крохотный примус, изготовленный из космических
сплавов на номерном заводе. Пламени этого примуса почти не видно, но литр воды на нем закипает минуты за две.
Начало очередных выходных не очень отличалось от многих предыдущих. Ко времени, когда окончательно стемнело, Миша уже сварил уху из хорошего окуня и пары ершей, решил дать ей настояться и задремал. Ну кому бы пришло в голову, что с этой недели заповедник присоединился к спутниковой системе раннего обнаружения лесных пожаров.
Сверхчувствительный детектор инфракрасного излучения на спутнике обнаружил мишин примус, бортовой компьютер вычислил координаты и послал сигнал тревоги на пульт рейнджера. Тот пару раз кликнул мышкой и убедился, что плановых туристов в этом месте нет. Передал сообщение вертолетчикам. Пилот поднял машину в воздух, подлетел к озеру и взял в
свое “ведро” больше кубометра воды. Потом завис над точкой с указанными координатами, посветил фарой, увидел сомкнутые кроны деревьев и на всякий случай опорожнил все ведро. Мишу вместе с примусом, велосипедом и прочим барахлом снесло вниз по косогору в прибрежные кусты. Он отделался
царапинами и синяками, а вот палатку пришлось покупать новую. Когда я спросил сильно ли он испугался, Миша мечтательно улыбнулся и
сказал:
- Не поверишь, но не очень. Просто когда я дремал, мне приснилось, что мы спускаемся по реке Кутсайоки и подходим к порогу “Горка”. Теперь задним числом понимаю, что шум вертолета во сне принял за рев порога. Потом я очутился в быстрой воде, и подумал, что меня выбросило с катамарана. Немного удивился, что на мне нет спасжилета, и решил, что вчера сильно перебрали. После этого пугаться было поздно.