Просмотр полной версии : Алмазный. Венец.
Pulp Friction
26.10.2007, 18:07
Перечитываю сабж и никак не могу отделаться от навязчивого ощущения фальши мастера... не верится никак ни в его дружбу с хлебниковым, ни в пьянки с есениным, ни во многое другое - как-то не звучит это все...
А я охотно верю. Просто один друг решил заработать литературный капитал на других друзьях. Гадость, конечно. Но написано талантливо. Роман-ребус, так сказать.
Читала с интересом и отвращением одновременно. Потом всё Катаеву простила за "Уже написан "Вертер".
Pulp Friction
27.10.2007, 04:31
Роман-ребус, так сказать
Какой ребус? Там разгадывать нечего. Нот фальшивых только многовато. Первый раз читал году в 80-каком-то, понятно, что в восторге был...
Я с тех пор не перечитывала. Помню, тут же полезла за "12 стульями" посмотреть, есть ли посвящение Катаеву. Убедилась - есть.
А ты читал роман "Зависть" Юрия Олеши?
Помню, тут же полезла за "12 стульями" посмотреть, есть ли посвящение Катаеву. Убедилась - есть.
Ну так Петров же его родной брат!
и никак не могу отделаться от навязчивого ощущения фальши мастера
Про Катаева была даже написана эпиграмма:
Из десяти венцов терновых
Он сплёл алмазный свой венец,
И получился гений новый,
Завистник старый и подлец.
Цыпа, Pulp Friction, а что было делать мастеру? Его современники, которых он иногда и друзьями-то не считал, по молодости их лет и шалопайству, обошли его, как стоячего, и по популярности, и, что трудней всего простить - по талантливости. Легко ли это перенести? Он же у них выиграл только количество прожитых лет... Что от него останется? разве что "Цветик-семицветик"... Самое сильное его творение - трилогия "Белеет парус"... - практически умерла еще при жизни автора. Единственный живой человек в ней - это "герой второго плана" Павлик, списанный автором с самого себя, и потому - действительно живой... Вот и приходится зарабатывать себе место в веках знакомством с теми, кто велик.
Графиня, это была очень талантливая пародия, у меня она где-то даже сохранилась. Автор, кажется, Лакшин.
Я помню, Катаева даже из союза писателей пытались исключить. Или исключили.
А "Венец" - роман-провокация. Фактически, Катаев создал новый жанр. Сейчас бы имел большой коммерческий успех. Впрочем, и тогда имел, просто в рублях не измеряли. Несомненный бестселлер.
А что до друзей, так вы почитайте Мариенгофа "Роман без вранья".
Впрочем, и тогда имел, просто в рублях не измеряли.
еще как измеряли! Автор получал потиражные.
ESeid, я имею в виду, что читатели в рублях успех автора не измеряли. А жанр был абсолютно новым для совка. Возможно, успех еще связан с отсутствием в стране полноценной желтой прессы в тот период.
А жанр был абсолютно новым для совка.
ой ли? Еще Ираклий Андронников приучал советское общество к тому, что грязное белье гениев - общественное достояние.;)
stratcat
27.10.2007, 11:19
А жанр был абсолютно новым для совка.
Илья Эренбург. Люди. Годы. Жизнь
Рекомендую
Это абсолютно разные явления, ESeid,
Господа, вы забываете, что Катаев никого не называл по имени. Фигурировали только "ники". Процесс узнавания-разгадывания во многом зависел от начитанности и литературной искушенности читателя. В этом был несомненный шарм романа и новизна.
Илья Эренбург. Люди. Годы. Жизнь
тоже верно.
Это абсолютно разные явления, ESeid,
в чем разность? Разве что в том, что Андронников называл своих героев прямо, и с придыханием восторга перечислял всех ихних баб?;)
stratcat
27.10.2007, 11:26
Цыпа, ты издеваешься, да? коню строевому понятно было, что и кто за этими "никами" скрывалось))) - полагаешь, трактористы и доярки на обеденном перерыве разгадывали, кто же такой мулат какой-нить? названия произведений без всяких ников приводились. цитаты тож.
Банальные люди лучше себя чувствуют, когда им удается убедить себя и других в том, что "и этот гений на самом деле никакой не гений, а мусор вчера выносил в пижаме и тапочках".
Банальные люди лучше себя чувствуют, когда им удается убедить себя и других, что "и этот гений на самом деле никакой не гений, а мусор вчера выносл в пижаме и тапочках".
это-то понятно, но причем здесь окружение гениев? Для чего выяснять, кто еще, кроме мужа и великого АСП, трахнул Аню К.?;) Это что-то прибавляет к образу Ани или возвеличивает трахавших?;)
Вас никогда не озадачивало то обстоятельство, что люди так охотно и с неизменным энтузиазмом критикуют других людей, талантливых и известных?
Вас никогда не озадачивало то обстоятельство, что люди так охотно и с неизменным энтузиазмом критикуют других людей, талантливых и известных?
Талантливые люди- всем интересны. А когда о них говоришь гадости, то это для некоторых утешительно :) Пустому человеку приятно услышать гадость про гения.
Вас никогда не озадачивало то обстоятельство, что люди так охотно и с неизменным энтузиазмом критикуют других людей, талантливых и известных?
вот положи руку на левую грудь,;) и скажи честно: что тебе приятней услышать - что сосед купил новый Вольво или что разбил его?;) И предположи - много ли еще людей дадут такой же ответ?;)
А ведь события одного порядка...
stratcat
27.10.2007, 16:48
что тебе приятней услышать - что сосед купил новый Вольво или что разбил его?:sinyak:
мой босс в той жизни, целый профессор, ездал на опель-кадет :zad:
я, молодой ассистент, на мазде 626.
как он лучился просто радостью, истекал счастьем, когда на вопрос - почему вы сегодня опоздали на работу, *******? я сказал, что разбил машину вдрызг :sinyak:
скажи честно: что тебе приятней услышать - что сосед купил новый Вольво или что разбил его?
Наверно, я - не твой случай.
Наверно, я - не твой случай.
а какой случай мой? И какой - твой?
Буфетчица
27.10.2007, 18:14
Перечитываю сабж и никак не могу отделаться от навязчивого ощущения фальши мастера... не верится никак ни в его дружбу с хлебниковым, ни в пьянки с есениным, ни во многое другое - как-то не звучит это все...
Читала давным -давно,перечитывать
не стала бы, но открытая Вами тема "заставила" прочесть вот это:
http://sp.voskres.ru/critics/venez.htm
...тож, надо отметитъ справедливости ради, кое-какие моменты, касаемые самого Катаева и не относящиеся к делу,можно было и опуститъ,но автор видимо был
очень зол на писателя за этот венец алмазный....
как он лучился просто радостью, истекал счастьем, когда на вопрос - почему вы сегодня опоздали на работу, *******? я сказал, что разбил машину вдрызг
Так же лучились радостью две мои приятельницы, когда я им сообщила, что развожусь .. Сияли просто! А когда узнали, что мы опять вместе, звонили и пытались меня отговаривать нравоучительным тоном. За что были отправлены куда полагается, без всякого соблюдения политкорректности :)
Наверное я какая-то неправильная. Никогда не радуюсь чужим горестям. Могу быть черствой, безразличной, равнодушной. Но чтобы ликовать , мол у соседа корова сдохла?
Буфетчица
28.10.2007, 10:40
Так же лучились радостью две мои приятельницы, когда я им сообщила, что развожусь .. Сияли просто
Наверное я какая-то неправильная.
Из Ваших постов создается впечатление (возможно и ошибочное),что на протяжении многих лет Вас окружаеют весъма странные люди,приятельствовать,с которыми просто ужас непреходящий какой-то....
Может стоит хотя бы время от времени пересматриватъ круг знакомств...
В своем писъме,к Чуковскому,некто ("мулат по Катаеву"), тот, кому посвящена не одна страница алмазного венца писал: "... если хотите помочь мне,скажите Катаеву,что очки его сбили меня с толку,и я не знал на чей поклон отвечаю..."
и еще через несколько дней в письме к А.Камю:
"...человек в черных очках,сделавших его неузнаваемым,сняв их ,вызвал во мне бурю сожалений,что я его встретил.Он мне рассказал,что может с Вами познакомиться и рассказать Вам обо мне.Как это прискорбно,я предпочитаю бытъ жертвой низости открыто,чем казатъся с нею связанной... "
Увы,ровно через 20 лет,"Новый мир", а затем "Советский писатель" ознакомили читателей
с книгой Катаева ....
stratcat
28.10.2007, 12:39
нечто подобное сейчас пишет веллер...
Из Ваших постов создается впечатление (возможно и ошибочное),что на протяжении многих лет Вас окружаеют весъма странные люди,приятельствовать,с которыми просто ужас непроходящий какой-то....
Мои лучше подруги как раз- изумительные. С самой своей близкой подругой я дружу больше 20 лет.Общаюсь и с близкими подругами, которые остались в Москве- одна по детскому садику еще , другая- по институту. Это умницы и благородные, прекрасные девчонки, настоящие женщины. А пишу я про явления необычные и как с этим справляться.
Мне очень повезло в жизни , слава Б-гу. Мое близкое окружение- чудесные люди. Ко мне на ДР придут гости- 20 человек. И дружбой с каждым я могу только гордиться.
Буфетчица
28.10.2007, 13:58
Вот пользуюсь случаем,поздравляю Вас с ДР,всех благ...:tea:
А что бы разным там буфетчицам не казалосъ,что Вас окружают :str:....пишите,пож-ста, о таких людях ,как о просто случайных знакомых,а не как о приятельницах...:)
пишите,пож-ста, о таких людях ,как о просто случайных знакомых,а не как о приятельницах..
Хорошо :) Спасибо за поздравление :)
Илья Эренбург. Люди. Годы. Жизнь
Рекомендую
Паустовский - "Книга скитаний".
В отличие от предмета сабжа и предмета цитаты - написал и нечто менее эфемерное.
Но и превзошел их всвязи с "личным делом Пастернака" - и потом, в отличие от Слуцкого - с ума не сошел...
stratcat
31.10.2007, 12:18
Паустовский - "Книга скитаний".
Согласен вполне. Правда, Паустовский и Эренбург, хотя и покрупнее катаева будут, но тоже... сейчас почти невостребованные.
но тоже... сейчас почти невостребованные.
Эренбург, с его несколько натужным умничаньем - пожалуй что и заслужено.
А вот настоящий русский язык по Паустовскому учить даже более рекомендуется, чем по прозе Лермонтова...
Но и превзошел их всвязи с "личным делом Пастернака"
если можно - поподробнее - пропустил это...
а если даш ссылку будет тебе спасибо...
stratcat
01.11.2007, 08:57
А вот настоящий русский язык по Паустовскому учить даже более рекомендуется, чем по прозе Лермонтова...
одному "настоящему русскому языку" 100 лет в четверг. другому - скоро 200...
Буфетчица
01.11.2007, 11:08
Согласен вполне. Правда, Паустовский и Эренбург, хотя и покрупнее катаева будут, но тоже... сейчас почти невостребованные.
Не так давно пополнила свою библиотеку 6-томником Паустовского,в связи с этим
решила подаритъ близлежащей русскоязычной библиотеке несколько его книг,каково
же было мое удивление,когда библиотекарь от дара отказалась,а меня спросила ,а кто,мол,сейчас вообще
Паустовского читает...наверное она права... а жаль.
Время больших ожиданий,...Бросок на юг,...Книга скитаний...
Время больших ожиданий,...Бросок на юг,...Книга скитаний...
А вот во мне засел один маленький рассказ - "Ручьи где плещется форель":
Судьба одного наполеоновского маршала, - не будем называть его имени, дабы не раздражать историков и педантов, - заслуживает того, чтобы рассказать ее вам, сетующим на скудость человеческих чувств.
Маршал этот был еще молод. Легкая седина и шрам на щеке придавали особую привлекательность его лицу. Оно потемнело от лишений и походов.
Солдаты любили маршала: он разделял с ними тяжесть войны. Он часто спал в поле у костра, закутавшись в плащ, и просыпался от хриплого крика трубы. Он пил с солдатами из одной манерки и носил потертый мундир, покрытый пылью.
Он не видел и не знал ничего, кроме утомительных переходов и сражений. Ему никогда не приходило в голову нагнуться с седла и запросто спросить у крестьянина, как называется трава, которую топтал его конь, или узнать, чем знамениты города, взятые его солдатами во славу Франции. Непрерывная война научила его молчаливости, забвению собственной жизни.
Однажды зимой конный корпус маршала, стоявший в Ломбардии, получил приказ немедленно выступить в Германию и присоединиться к «большой армии».
На двенадцатый день корпус стал на ночлег в маленьком немецком городке. Горы, покрытые снегом, белели среди ночи. Буковые леса простирались вокруг, и одни только звезды мерцали в небе среди всеобщей неподвижности.
Маршал остановился в гостинице. После скромного ужина он сел у камина в маленьком зале и отослал подчиненных. Он устал, ему хотелось остаться одному. Молчание городка, засыпанного по уши снегом, напомнило ему не то детство, не то недавний сон, которого, может быть, и не было. Маршал знал, что на днях император даст решительный бой, и успокаивал себя тем, что непривычное желание тишины нужно сейчас ему, маршалу, как последний отдых перед стремительным топотом атаки.
Огонь вызывает у людей оцепенение. Маршал, не спуская глаз с поленьев, пылавших в камине, не заметил, как в зал вошел пожилой человек с худым, птичьим лицом. На незнакомце был синий заштопанный фрак. Незнакомец подошел к камину и начал греть озябшие руки. Маршал поднял голову и недовольно спросил:
- Кто вы, сударь? Почему вы появились здесь так неслышно?
- Я музыкант Баумвейс, - ответил незнакомец. – Я вошел осторожно потому, что в эту зимнюю ночь невольно хочется двигаться без всякого шума.
Лицо и голос музыканта располагали к себе, и маршал, подумав, сказал:
- Садитесь к огню, сударь. Признаться, мне в жизни редко перепадают такие спокойные вечера, и я рад побеседовать с вами.
- Благодарю вас, - ответил музыкант, - но, если вы позволите, я лучше сяду к роялю и сыграю. Вот уже два часа, как меня преследует одна музыкальная тема. Мне надо ее проиграть, а наверху, в моей комнате, нет рояля.
- Хорошо…- ответил маршал, - хотя тишина этой ночи несравненно приятнее самых божественных звуков.
Баумвейс подсел к роялю и заиграл едва слышно. Маршалу показалось, что вокруг городка звучат глубокие и легкие снега, поет зима, поют все ветви буков, тяжелые от снега, и звенит даже огонь в камине. Маршал нахмурился, взглянул на поленья и заметил, что звенит не огонь, а шпора на его ботфорте.
- Мне уже мерещится всякая чертовщина, - сказал маршал. – Вы, должно быть, великолепный музыкант?
- Нет, - ответил Баумвейс и перестал играть, - я играю на свадьбах и праздничных вечерах у маленьких князей и именитых людей.
Около крыльца послышался скрип полозьев. Заржали лошади.
- Ну вот, - Баумвейс встал, - за мной приехали. Позвольте попрощаться с вами.
- Куда вы? – спросил маршал.
- В горах, в двух лье отсюда, живет лесничий, - ответил Баумвейс. – В его доме гостит сейчас наша прелестная певица Мария Черни. Она скрывается здесь от превратностей войны. Сегодня Марии Черни исполнилось двадцать три года, и она устраивает небольшой праздник. А какой праздник может обойтись без старого тапера Баумвейса?!
Маршал поднялся с кресла.
- Сударь, - сказал он, - мой корпус выступает отсюда завтра утром. Не будет ли неучтиво с моей стороны, если я присоединюсь к вам и проведу эту ночь в доме лесничего?
- Как вам будет угодно, - ответил Баумвейс и сдержанно поклонился, но было заметно, что он удивлен словами маршала.
- Но, - сказал маршал, - никому ни слова об этом. Я выйду через черное крыльцо и сяду в сани около колодца.
- Как вам будет угодно, - повторил Баумвейс, снова поклонился и вышел.
Маршал засмеялся. В этот вечер он не пил вина, но беспечное опьянение охватило его с необычайной силой.
- В зиму! – сказал он самому себе. – К черту, в лес, в ночные горы! Прекрасно!
Он накинул плащ и незаметно вышел из гостиницы через сад. Около колодца стояли сани – Баумвейс уже ждал маршала. Лошади, храпя, пронеслись мимо часового у околицы. Часовой привычно, хотя и с опозданием, вскинул ружье к плечу и отдал маршалу честь. Он долго слушал, как болтают, удаляясь, бубенцы, и покачал головой:
- Какая ночь! Эх, только бы один глоток горячего вина!
Лошади мчались по земле, кованной из серебра. Снег таял на их горячих мордах. Леса заколдовала стужа. Черный плющ крепко сжимал стволы буков, как бы стараясь согреть в них живительные соки.
Внезапно лошади остановились около ручья. Он не замерз. Он круто пенился и шумел по камням, сбегая из горных пещер, из пущи, заваленной буреломом и мерзлой листвой.
Лошади пили из ручья. Что-то пронеслось в воде под их копытами блестящей струей. Они шарахнулись и рванулись вскачь по узкой дороге.
- Форель, - сказал возница. – Веселая рыба!
Маршал улыбнулся. Опьянение не проходило. Оно не прошло и тогда, когда лошади вынесли сани на поляну в горах, к старому дому с высокой крышей.
Окна были освещены. Возница соскочил и откинул полость.
Дверь распахнулась, и маршал об руку с Баумвейсом вошел, сбросив плащ, в низкую комнату, освещенную свечами, и остановился у порога. В комнате было несколько нарядных женщин и мужчин.
Одна из женщин встала. Маршал взглянул на нее и догадался, что это была Мария Черни.
- Простите меня, - сказал маршал и слегка покраснел. – Простите за непрошеное вторжение. Но мы, солдаты, не знаем ни семьи, ни праздников, ни мирного веселья. Позвольте же мне немного погреться у вашего огня.
Старый лесничий поклонился маршалу, а Мария Черни быстро подошла, взглянула маршалу в глаза и протянула руку. Маршал поцеловал руку, и она показалась ему холодной, как льдинка. Все молчали.
Мария Черни осторожно дотронулась до щеки маршала, провела пальцем по глубокому шраму и спросила:
- Это было очень больно?
- Да, - ответил, смешавшись, маршал, - это был крепкий сабельный удар.
Тогда она взяла его под руку и подвела к гостям. Она знакомила его с ними, смущенная и сияющая, как будто представляла им своего жениха. Шепот недоумения пробежал среди гостей.
Не знаю, нужно ли вам, читатель, описывать наружность Марии Черни? Если вы, как и я, были ее современником, то, наверное, слышали о светлой красоте этой женщины, о ее легкой походке, капризном, но пленительном нраве. Не было ни одного мужчины, который посмел бы надеяться на любовь Марии Черни. Быть может, только такие люди, как Шиллер, могли быть достойны ее любви.
Что было дальше? Маршал провел в доме лесничего два дня. Не будем говорить о любви, потому что мы до сих пор не знаем, что это такое. Может быть, это густой снег, падающий всю ночь, или зимние ручьи, где плещется форель. Или это смех и пение и запах старой смолы перед рассветом, когда догорают свечи и звезды прижимаются к стеклам, чтобы блестеть в глазах у Марии Черни. Кто знает? Может быть, это обнаженная рука на жестком эполете, пальцы, гладящие холодные волосы, заштопанный фрак Баумвейса. Это мужские слезы о том, чего никогда не ожидало сердце: о нежности, о ласке, несвязном шепоте среди лесных ночей. Может быть, это возвращение детства. Кто знает? И может быть, это отчаяние перед расставанием, когда падает сердце и Мария Черни судорожно гладит рукой обои, столы, створки дверей той комнаты, что была свидетелем ее любви. И, может быть, наконец, это крик и беспамятство женщины, когда за окнами, в дыму факелов, при резких выкриках команды наполеоновские жандармы соскакивают с седел и входят в дом, чтобы арестовать маршала по личному приказу императора.
Бывают истории, которые промелькнут и исчезнут, как птицы, но навсегда остаются в памяти у людей, ставших невольными их очевидцами.
Все вокруг осталось по-прежнему. Все так же шумели во время ветра леса и ручей кружил в маленьких водоворотах темную листву. Все так же отдавалось в горах эхо топора и в городке болтали женщины, собираясь около колодца.
Но почему-то эти леса, и медленно падающий снег, и блеск форелей в ручье заставляли Баумвейса вынимать из заднего кармана фрака хотя и старый, но белоснежный платок, прижимать его к глазам и шептать бессвязные печальные слова о короткой любви Марии Черни и о том, что временами жизнь делается похожей на музыку.
Но, шептал Баумвейс, несмотря на сердечную боль, он рад, что был участником этого случая и испытал волнение, какое редко выпадает на долю старого бедного тапера.
Извините за длинную цитату - но из совершенства невозможно произвольно вырезать куски.
Хотя вот это -
Мария Черни осторожно дотронулась до щеки маршала, провела пальцем по глубокому шраму и спросила:
- Это было очень больно?
- Да, - ответил, смешавшись, маршал, - это был крепкий сабельный удар. - редкая стихотворная строфа способна вместить столько же - и столь же закончено...
одному "настоящему русскому языку" 100 лет в четверг. другому - скоро 200...
Найди в образцах любого из них двоих хоть один архаизм...
В "нашем всем" Пушкине - "налет патины" (пусть даже "благородной") - все же ощущается.
У других, даже самых стилистически безупречных литераторов - язык все же "личный", несущий отпечаток стилистической особенности.
Здесь же язык - эталонная канва, на которой вышита ткань художественного повествования - иными, производными от него средствами.
если можно - поподробнее - пропустил это...
а если даш ссылку будет тебе спасибо...
А стоит ли?
В наиболее известном заседании Московской писательской организации он не засветился - поскольку жил в Тарусе.
А упираться, разыскивать протоколы из Секретариата ССП - оно стоит того?
leonber, красиво написано. Хотя есть технические детали, невозможные в жизни:
Лошади мчались по земле, кованной из серебра. Снег таял на их горячих мордах. Леса заколдовала стужа....
Внезапно лошади остановились около ручья. Он не замерз. ...
Лошади пили из ручья.
за одно это надо было повесить возницу, а потом дооолго идти пешком, потому что лошади обезножили бы сразу, не отходя от ручья.;)
лошади обезножили бы сразу, не отходя от ручья.
Сразу видать - толк ты в этом деле понимаешь - как будто свои пушки и битюгами потаскать успел... :)
Сразу видать - толк ты в этом деле понимаешь - как будто свои пушки и битюгами потаскать успел...
пушек я лошадьми, понятно, не таскал, но лошади - это любовь всей жизни. По красоте они - первые в мире, за ними сразу идут собаки и женщины, а по уму - вторые - после мужчин.;)
Все сообщения отражают мнения их авторов, и администрация никакой ответственности за них не несёт.
Powered by: vBulletin, Copyright © 2000 - 2008, Jelsoft Enterprises Limited. Разработка логотипа —
smaxik
© 2001-2008 Израильский Форум