gregormichael
18.06.2007, 07:20
18 июня исполняется 100 лет со дня рождения Варлама Тихоновича Шаламова (1907 - 1982), автора «Колымских рассказов», романа «Вишера», повести «Четвертая Вологда», сборника «Очерки преступного мира», книг стихов «Колымские тетради».
Шаламов родился и провел детские и юношеские годы в Вологде
На Колыме он провел почти 20 лет, это были вторые лагеря в его жизни.
На Вишеру - за распространение "Завещания Ленина" - он попал в 21 год, возраст, по сути, детский. И что, вы думаете, он делает, оказавшись в лагере? Пишет письмо в ОГПУ и ЦК ВКП(б), обличая их в неправильных взаимоотношениях с народом.
Второй раз его арестовали в 37-м. Варлам Тихонович рассказывал, что на Колыме была женщина, которая прошла через Освенцим, где людей расстреливали, душили газом, но там не было так холодно.
В 50-градусный мороз полуголодные, полуодетые люди должны были долбить землю. На работу не выходили, когда температура опускалась ниже 51 градуса. Два десятилетия в лагерях не смогли лишить Варлама Шаламова лица, характера и дара (с)
Я не помню в каком порядке (Солженицын-Варламов-Рыбаков-...), однако его произведения просто потрясли тогда.
Тем более что "мелкие брызги" я, родившийся холодной осенью 53-го, тоже застал.
Жизнь Шаламова в фотографиях
http://www.booksite.ru/varlam/photo.htm
ПОЭТУ
В моем, еще недавнем прошлом,
На солнце камни раскаля,
Босые, пыльные подошвы
Палила мне моя земля.
И я стонал в клещах мороза,
Что ногти с мясом вырвал мне,
Рукой обламывал я слезы,
И это было не во сне.
Там я в сравнениях избитых
Искал избитых правоту,
Там самый день был средством пыток,
Что применяются в аду.
Я мял в ладонях, полных страха,
Седые потные виски,
Моя соленая рубаха
Легко ломалась на куски.
Я ел, как зверь, рыча над пищей.
Казался чудом из чудес
Листок простой бумаги писчей,
С небес слетевший в темный лес.
Я пил, как зверь, лакая воду,
Мочил отросшие усы.
Я жил не месяцем, не годом,
Я жить решался на часы.
И каждый вечер, в удивленье,
Что до сих пор еще живой,
Я повторял стихотворенья
И снова слышал голос твой.
И я шептал их, как молитвы,
Их почитал живой водой,
И образком, хранящим в битве,
И путеводною звездой.
Они единственною связью
С иною жизнью были там,
Где мир душил житейской грязью
И смерть ходила по пятам.
И средь магического хода
Сравнений, образов и слов
Взыскующая нас природа
Кричала изо всех углов,
Что, отродясь не быв жестокой,
Успокоенью моему
Она еще назначит сроки,
Когда всю правду я пойму.
И я хвалил себя за память,
Что пронесла через года
Сквозь жгучий камень, вьюги заметь
И власть всевидящего льда
Твое спасительное слово,
Простор душевной чистоты,
Где строчка каждая – основа,
Опора жизни и мечты.
Вот потому-то средь притворства
И растлевающего зла
И сердце все еще не черство,
И кровь моя еще тепла.
(с) http://www.booksite.ru/fulltext/sha/lam/ovv/arl/aam/shal_3/index.htm
Шаламов родился и провел детские и юношеские годы в Вологде
На Колыме он провел почти 20 лет, это были вторые лагеря в его жизни.
На Вишеру - за распространение "Завещания Ленина" - он попал в 21 год, возраст, по сути, детский. И что, вы думаете, он делает, оказавшись в лагере? Пишет письмо в ОГПУ и ЦК ВКП(б), обличая их в неправильных взаимоотношениях с народом.
Второй раз его арестовали в 37-м. Варлам Тихонович рассказывал, что на Колыме была женщина, которая прошла через Освенцим, где людей расстреливали, душили газом, но там не было так холодно.
В 50-градусный мороз полуголодные, полуодетые люди должны были долбить землю. На работу не выходили, когда температура опускалась ниже 51 градуса. Два десятилетия в лагерях не смогли лишить Варлама Шаламова лица, характера и дара (с)
Я не помню в каком порядке (Солженицын-Варламов-Рыбаков-...), однако его произведения просто потрясли тогда.
Тем более что "мелкие брызги" я, родившийся холодной осенью 53-го, тоже застал.
Жизнь Шаламова в фотографиях
http://www.booksite.ru/varlam/photo.htm
ПОЭТУ
В моем, еще недавнем прошлом,
На солнце камни раскаля,
Босые, пыльные подошвы
Палила мне моя земля.
И я стонал в клещах мороза,
Что ногти с мясом вырвал мне,
Рукой обламывал я слезы,
И это было не во сне.
Там я в сравнениях избитых
Искал избитых правоту,
Там самый день был средством пыток,
Что применяются в аду.
Я мял в ладонях, полных страха,
Седые потные виски,
Моя соленая рубаха
Легко ломалась на куски.
Я ел, как зверь, рыча над пищей.
Казался чудом из чудес
Листок простой бумаги писчей,
С небес слетевший в темный лес.
Я пил, как зверь, лакая воду,
Мочил отросшие усы.
Я жил не месяцем, не годом,
Я жить решался на часы.
И каждый вечер, в удивленье,
Что до сих пор еще живой,
Я повторял стихотворенья
И снова слышал голос твой.
И я шептал их, как молитвы,
Их почитал живой водой,
И образком, хранящим в битве,
И путеводною звездой.
Они единственною связью
С иною жизнью были там,
Где мир душил житейской грязью
И смерть ходила по пятам.
И средь магического хода
Сравнений, образов и слов
Взыскующая нас природа
Кричала изо всех углов,
Что, отродясь не быв жестокой,
Успокоенью моему
Она еще назначит сроки,
Когда всю правду я пойму.
И я хвалил себя за память,
Что пронесла через года
Сквозь жгучий камень, вьюги заметь
И власть всевидящего льда
Твое спасительное слово,
Простор душевной чистоты,
Где строчка каждая – основа,
Опора жизни и мечты.
Вот потому-то средь притворства
И растлевающего зла
И сердце все еще не черство,
И кровь моя еще тепла.
(с) http://www.booksite.ru/fulltext/sha/lam/ovv/arl/aam/shal_3/index.htm